Василь БЫКОВ: солдат, писатель, гражданин

Прадмова

Гэтыя заметкі напісаны ў лістападзе 1972 года пасля сутрэчы з Васілём БЫКАВЫМ у Беларускім політэхнічным інстытуце, арганізаванай “Клубам интересных встреч” навучальнай установы. Газета, якой я прапанаваў іх, адхіліла: не па яе “фармату”. Разумеецца, прычына не ў “фармаце”... А мне вельмі ж хацелася падзяліцца ўражаннямі ад сустрэчы з Васілём Быкавым хоць з якой аўдыторыяй. Што рабіць? Скараціў заметкі і ў снежні надрукаваў у... сценгазеце інжынернай службы прадпрыемства, дзе працаваў.

Не ўсміхайцеся здзекліва, шаноўныя чытачы! Наша насценная газета па ўсіх “параметрах” журналістыкі пераўзыходзіла афіцыйную, надрукаваную ў тыпаграфіі: усё ж -- інжынерная, а не рабкораўская.

І не смейцеся з маёй наіўнасці: я не настолькі наіўны, самаупэўнены і нахабны, каб спадзявацца, што скажу пра Васіля Быкава нейкае сваё слова -- чаго ніхто не чуў. Мая мэта іншая: паказаць бачанне яго нашым пакаленнем і сказаць сёнешняму маладому пакаленню пра подласць і цынізм той улады ў адносінах да пісьменніка, якому яна па недагляду дазволіла паказаць рэальную праўду вайны на фронце і ў тыле замест праўды, прыдуманай ейнымі аддзеламі прапаганды -- ЦК і падпольных абкамаў партыі, штабоў партызанскіх брыгад і галоўнага штаба, БШПР, у “комфортабельной землянке гостиницы «Москва»”. Сказаць, каб маладыя разумелі: подлыя, злачынныя адносіны да Васіля Быкава сёнешняй улады (яны добра ўсім вядомыя) – працяг злачынства. І мэта ў яе тая ж -- замаўчаць, пахаваць рэальную праўду вайны, накрыць камуфляжам хлусні, бо яна страшней, жудасней той, якую мы ведаем ад “міністэрства праўды”. А ведаем мы праўду толькі пра злачынствы немцаў, і нічога – пра злачынствы так званых “народных мсціўцаў”, якіх сам народ называў ляснымі бандзітамі.

Сёнешняя ўлада – дзіця той улады, таму дзейнічае паслядоўна – пастаянна крычыць-гарлапаніць пра злачынствы акупантаў, каб назаўсёды пахаваць рэальную праўду вайны, а разам з ёю і праўду пра свае злачынствы, якіх не меньш, ды яны не меньш жудасныя.

Я окончил БПИ в 1959 году, пять лет работал в России. После возвращения на Бацькаўшчыну, бывал в alma mater всего несколько раз – заходил да друга-однокашника, который, окончив аспирантуру, остался работать там же. Один раз я был в институте на официальном уровне – как корреспондент “Комсомольской правды” при подготовке очерка “Инженер”. (Газета давала цикл очерков под рубрикой “Социальный портрет” к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции.)

Про встречу с Василём Быковым в БПИ я услышал от молодых инженеров, которые работали со мной. После работы мы поехали в Минск.

...Актовый зал БПИ: в пятидесятые годы -- интереснейшие вечера отдыха, раскрепощённая, уютная аудитория. Интересной была не только общеинститутская самодеятельность, но и факультетские концерты, которые проводились к каждому празднику. Кроме этого – конкурс по институту. Новогодние балы-концерты начинались 24 декабря: сначала каждый факультет провожал старый год, а 31 декабря все вместе провожали старый и встречали новый год. Некоторые курсы или группы “арендовали” аудиторию -- организовывали в ней свой бал-концерт. А в кабинете физики демонстрировались фильмы, уже давно снятые с проката. Именно там я посмотрел пропущенную в 1951 году первую серию “Тарзана”.

Возможно, я ошибаюсь: это было интересно только для меня и таких же сельских ребят. Но всё же попасть на любой институтский вечер было не просто: факультетский лимит распре-делял деканат. Свой лимит билетов был и в комитете комсомола, в редакциях многотиражки “Советский инженер” и стенгазеты “Оса”: они награждали только свой актив.

…Актовый зал ещё пуст. Сел на третий ряд – гляжу на занавес: вот-вот выйдет ведущая Рита Микульчик – моё сердце заколотится… Не только я был влюблён в неё – может, четверть БПИ-шных ребят. А другая четверть -- в Нину Морозову, капитана институтской волейбольной ко-манды. Когда команда тренировалась в спортзале, найти на балконе свободное место было невозможно. Я учился в параллельной с Ниной группе – видел её каждый день. Но не поэтому не бегал смотреть её тренировки: я ходил на концерты, которые вела Рита…

Василь Быков со студентами БПИ

В “Большой Советской Энциклопедии” (3-е издание) статья о нём только на 9 строк больше, чем о хокеисте Викулове. Точка: многоточием лучше не скажешь.
В 1941 он рыл окопы и траншеи. Спустя год, в 18 лет, стал солдатом, потом командовал взводом, а в начале 1944-го “похоронен” в братской могиле под Кировоградом. На памятнике-обелиске выбито: “Мл. лейтенант Быков В.В.”. Мать получила “похоронку”. Войну он закончил в Австрии.

В начале 60-х появились повести “Альпийская баллада” и “Третья ракета” мало кому известного писателя Василя Быкова и удивили тем, что там была иная война, чем та, которую мы знали по повестям и романам других, хорошо известных авторов. А его повесть “Круглянский мост” даже шокировала многих, кто был знаком с партизанами только по рассказам, повестям и романам белорусских авторов, воспоминаниям Козлова В.И. и др. “Др.” было много. Очень! Потом – повесть “Мёртвым не больно”... Многоточие потому, что впервые в художественной литературе мы увидели войну такой, какой она и была реально. На войне – как на войне: для одних она – Священная и Великая Отечественная, для других – примитивная, жестокая и циничная борьба за жизнь любыми средствами и любой ценой. А “любых средств” в этой, как и во всякой войне, было много, но использовались в основном самые простые и доступные, проверенные веками, – подлость и предательство. Минимальная цена за собственную жизнь тоже отмерена давно – чужая жизнь. Только в этой грандиозной битве она стала лишь “единицей измерения” цены, ибо цена подлости-предательства уже исчислялась в сотнях и тысячах жизней.

“Мёртвым не больно” -- повесть о войне: о будничности героизма и смерти, патриотизма и предательства. Здесь предательство и смерть будничны – написаны кровью, потому мёртвым не больно. Чтобы больно было живым -- чтобы знали, помнили и понимали.

Я не знаю произведений о минувшей войне, в которых так высоко и спокойно, без напряжения и назидания звучала бы тема патриотизма и человечности, были бы так глубоко и правдиво переданы социальные, нравственные и психологические мотивы героизма и преступления, как в повестях Василя Быкова: до него никто из наших писателей не заглядывал в самые потаенные уголки души человека на войне.

Зоя Космодемьянская, Алексей Мересьев, Николай Кузнецов, Олег Кошевой… Без этих реальных и одновременно литературных героев -- с ними и Василий Тёркин! -- мы не можем представить ни нашу победу, ни нашу послевоенную литературу. А совсем недавно мы увидели майора Топоркова (фильм “Обратной дороги нет”). Сегодня в эту шеренгу навечно стал и Сотников. Стал незаметно…
Чингиз Айтматов, -- думаю, представлять его читателям не надо, -- на V съезде писателей СССР так сказал о Василе Быкове: “Но, порой, мы не дооцениваем то, что даровано нам, как говорится, богом, не замечаем или без должной чуткости относимся к истинным талантам. К ним я отнёс бы прежде всего… и Василя Быкова. Однако,.. как это есть с Василём Быковым, мы иногда подвергаем его произведения односторонней критике, вместо того, чтобы обстоятельно и уважительно раскрыть перед читателем сложность его творческого пути…” Хорошо!!! И обтекаемо: “порой”, “иногда”, “сложность его творческого пути”. Не “порой” и не “иногда” -- за конкретные правдивые произведения. Потому акын-аксакал придумал “сложность творческого пути”. Учитываю и принимаю его хитрость: съезд писателей -- не заседание редак-ционной коллегии журнала. Выступление Айтматова с такой трибуны – хорошая поддержка Василю Быкову в трудную годину.

Одна студентка попросила Василя Владимировича говорить по-русски, потому что повести они читали на русском языке. Быков принял аргумент – перешёл на русский язык.

“Самая биографическая из моих повестей – “Мёртвым не больно”: в ней почти без изменений описаны несколько дней боёв. И, отчасти, -- “Третяя ракета”, там, где о пехоте”, -- ответил Василь Владимирович на первый вопрос читателей.

Читателей, к сожалению, -- и удивлению! – было мало: 170-200 человек сидели в огромном, на 800 мест, зале, большинство – девушки с инженерно-педагогического факультета и из библиотечного института. И преподаватели. И наш декан Никифор Васильевич Алехнович, борисовский партизан, известный по одной смелой и интересной операции – похищении полковника борисовской комендатуры: он был за рулём машины, на которой “трофей” вывозили из Борисова в лес.
“Не мог не придти партизан: хорошо, правдиво пишет Василь Быков”, -- сказал декан-партизан.
Я уже давно не студент – инженер со стажем работы, и, как оказалось, замечен деканом в “Комсомольской правде”, потому спросил, возможно, немного и нахально:
“Никифор Васильевич, и про партизан – правдиво?”
Он удивлённо, но спокойно посмотрел на меня, и сказал с горечью и, возможно, с упрёком:
“Андрей, ты же, как я помню, из Старых Дорог?.. Правду написал Василь. К сожалению, у нас, партизан, было и по-дурному…”
Про то, что было “по-дурному”, партизан-шофёр знает не понаслышке: видел.

“Меня всегда спрашивают, как я стал писателем? Потому сразу отвечу на этот вопрос: писателем я родился из читателя. Думаю, иного варианта “рождения писателя” нет. Пробовал писать и во время войны, но по-настоящему занялся этим трудом, когда вернулся домой: полгода я не работал. Написал несколько рассказов и повесть. Повесть аказалась неудачной. Неудача была своевременной: я сразу понял, как не нужно писать. И ещё в одном мне повезло, чтобы я стал писателем: моим редактором был Пимен Панчанка”.

“Почему в моих произведениях преобладает тема войны? Вероятно, потому, что война совпала с теми годами моей жизни, в которые человек впитывает в себя максимум того, что может познать. Возможно, есть и лучшие темы, не знаю. И чем – лучшие? Война – экстремальное состояние общества, страны и каждого человека в ней. А в человеке в таком состоянии быстрее и более зримо проявляются его главные человеческие качества: честность, порядочность, ответствен-ность. Ну и способность жертвовать собой ради спасения других…”

“Откуда сюжет “Альпийской баллады”? И этот вопрос мне задают часто. После ХХ съезда партии и появления статей и книжек Сергея Сергеевича Смирнова стала популярной тема об узниках концлагерей. В памяти всплыл забытый эпизод… Апрель 1945 года. Австрия. Маленький городок. В той местности было много лагерей. Мы освободили узников. Это были люди разных националь-ностей – англичане, французы, словаки. Они приветствовали нас с бутылкой вина в руках – радостные, весёлые… Одна девушка обходила наши машины и спрашивала, не знаем ли мы солдата Ивана? Иванов у нас много, в нашей батарее было несколько. Но в них она не узнала того Ивана, которого искала: “Ноу, ноу…” Я, как более любопытный и общительный, кое-как побеседовал с ней на русско-немецко-английском языке. Вот та встреча и беседа явилась основой повести “Альпийская баллада”.

“Нет, ничего не переделываю: не люблю возвращаться к старым вещам, потому что большинство читателей читать их заново не будут. И если возвращаться, то придётся возвращаться непрерывно – переделкам конца не будет. Плохо даже не то, что ничего больше не напишешь, а то, что написанное, но переделанное, читать не будут: оно фальшивое. Переделывать что-то – переделывать, подгонять себя вчерашнего под сегодня, это значит лгать не только читателям, но и себе, обманывать будущих читателей: они увидят наше сегодня не реальным, не настоящим, а искажённым. Дальше говорить не буду: вы уже взрослые, можете сами продолжить…”

“В одиннадцатом номере журнала “Нева” опубликована новая повесть “Дожить до рассвета”. Он уже вышел или вот-вот появится. Написал сценарий фильма по повести “Сотников”. Каким будет фильм, судить пока рано, но уже в сценарии есть отступления от повести, а при съёмках фильма их будет ещё больше… Да, есть отступления сугубо “киношные”, это закономерно: кино -- другое икусство, у него иные изобразительные средства. Но, к сожалению, есть и не-“киношные” отступления…”

Вопрос автора: “Тот страшный эпизод в повести “Круглянский мост” написан по “натуре” или по осмыслению каких-то событий”?
“Я был солдатом регулярной армии, где всё регламентировано – что и как должно быть сделано, а чего не должно быть. Но война есть и война за жизнь -- случалось всякое: рядом с героизмом – подлость, предательство… Сегодня я живу среди людей, которые жили на оккупированной территории, они говорят: “Всякие были партизаны…” Я общаюсь с бывшими партизанами -- они говорят то же: “Да, были партизаны и “партизаны” в кавычках”. В повести я ничего не выдумал: и такое случалось…”

В последний сборник Василя Быкова включена статья “Колокола Хатыни”. Казалось бы, к чему одна небольшая статья в сборнике повестей? Но здесь статья по праву равной, ибо и в повестях, и в статье – война: горе и подвиг людей, их мужество и сила духа; потому что и на страницах повестей, и за строчками статьи виден правдивый и глубокий художник, страстный публицист и мужественный гражданин Отечества.

А в актовом зале БПИ я увидел человека неброской внешности, спокойного, несуетливого, без позёрства и актёрской задумчивости. И в будничном костюме, в такой же “тёплой” рубашке, в какой мы видим его на фотографиях -- я увидел умного, деликатного человека и писателя, который пришёл к студентам – послушать их и чтобы они услышали его.

“Память обязывает нас, бывших солдат, быть правдивыми и честными до конца. Это наш гражданский и писательский долг перед мёртвыми и живыми”.
Эти слова, сказанные Василём Быковым в заключение встречи со студентами, можно рассмат-ривать как эпиграф ко всему его творчеству.

Андрей Короленко
14 декабря 1972 г.

Фото А. Панина
Многотиражная газета “Советский инженер”, БПИ
(Фотографии подарены с правом публикации при обязательной ссылке на автора.)

P.S.

Сёння ўжо можна ўдакладніць: эпіграф не толькі да творчасці, а і да ўсяго жыцця Васіля Быкава, ісцінна народнага пісьменніка Беларусі.
У той час я вельмі хацеў яшчэ раз сустрэцца з дэканам-партызанам – папрасіць паведаць тую праўду, якой нідзе няма (і не можа быць!) – ні ў літаратуры, ні ў мемуарах партызанскіх каман-дзіраў-начальнікаў. Але не асмеліўся. Не таму, што не хацеў турбаваць ужо пажылога чалавека, -- усяго 60 гадоў, – а таму, што на працягу пяці гадоў вучобы адносіны паміж студэнтам і дэканам былі толькі афіцыйнымі, акрамя двух момантаў, важных і прыемных для мяне, але ўсё ж кароткіх і выключных па абставінах. Дэкан-партызан Аляхновіч не мог не ведаць шмат чаго такога, пра што, магчыма, ніхто ніколі не даведаецца. А гэта – НАША ГІСТОРЫЯ. Рэальная, сапраўдная. Яна напісана крывёю людзей, у ты ліку і майго бацькі і яго братоў: яны не вярнуліся дамоў. Таму нічога мне не скажуць. Павінны, абавязаны сказаць франтавікі-ветэраны, якія засталіся жывымі -- не толькі “по праву памяти святой”, а па Закону Вайны: яны засталіся жывымі таму, што загінулі іх аднапалчане-таварышы. Абавязаны -- бо магло быць наадварот...

Таму я, сын Загінуўшага Салдата, -- “по праву памяти святой”! –
ХАЧУ ВЕДАЦЬ ПРАЎДУ, а не чытаць і слухаць легенды, як “проливали кровь” тыя, хто вярнуўся дамоў не “похоронкаю”, а жывым: чыя кроў пралілася -- засталіся ў зямлі, сваёй або чужой. Або яшчэ і сёння ляжаць недзе на балоце пад Сінявіно і Спас-Дземенскам не пахаваныя: так Родзіна-мать паклапацілася пра сваіх сыноў, сабою сасланіўшых яе. ХАЧУ ВЕДАЦЬ ПРАЎДУ – ведаць цану перамогі, якую сёнешняя дыктатура, наследная і правапрэемная Власти Партизанской Банды, піша заўсёды з вялікай літары, -- ды называе “Великой”, не зважаючы на кантэкст і сэнс размовы, каб скрыць сваю людаедскую сутнасць і замбіраваць тых, хто яшчэ здольны думаць-разважаць як чалавек.

Праз два гады пасля той сустрэчы ў БПІ, у 1974 годзе, выйшаў двухтомны збор твораў Васіля Быкава на беларускай мове. У ім няма самых праўдзівых, самых рэалістычных яго аповесцяў -- “Круглянскі мост” і “Мёртвым не баліць”. Гэты збор твораў – “лакмусавая паперка” адносін да Васіля Быкава ўлады, якую яшчэ і сёння многія беларусы з гордасцю -- і настальгіяй! – называюць “периодом Машерова”.Я называю гэты перыяд (як і папярэдні, да Машэрава) так, як называла мая мама Надзя Чачкоўская -- “уласць парцізанскае банды”, толькі на русском языке – Власть Партизанской Банды. Маю права -- “по праву памяти святой” і па рэаліях часу з 23 чэрвеня 1941 года па сёнешні дзень. Менавіта з 23-га: я помню ГЭТЫ ДЗЕНЬ – калі мойго бацьку забралі на вайну...

Прыходзілася чытаць, што Машэраў П.М. падтрымліваў Быкава, абараняў яго ад нападкаў занадта ідэйных партызан і “партызанскіх летапісцаў”. Але ніхто з аўтараў такіх сцвярджэнняў чамусці не напісаў ніводнага слова канкрэтна, калі і як Машэраў падтрымаў і абараніў Быкава. А вось пра іншыя адносіны Машэрава да Быкава, – са спасылкаю на канкрэтныя абставіны і дэталі, – чытаў дастаткова. І ўсё ж не магу спрачацца па гэтаму пытанню, таму спашлюся на рэальнасць, якую ўжо назваў – на адсутнасць у зборы твораў Васіля Быкава аповесцяў “Круглянскі мост” і “Мёртвым не баліць”.
Яна, рэальнасць як “праўда факта”, сведчыць як-раз аб зваротным – што сапраўдныя, а не прыду-маныя(!) адносіны Машэрава да Васіля Быкава былі зусім іншымі: толькі з яго “молчаливого согласия” ягоныя ж стражнікі-ідэёлагі маглі глуміцца над Быкавым. Удакладняю для тых, хто не разумее: “с молчаливого согласия” па Бруно Ясеньскаму. Тлумачыць падрабязней будзе не да месца: уваход у бібліятэкі свабодны, раман “Заговор равнодушных” яшчэ не ў “спецхране”. Яшчэ – бо гісторык Роберт Эберхардт даследуе перыяд цара Пітэкантропа Последнего...

Наклад выдання твораў Быкава – 40 000 экз. За межы Беларусі выйдзе не болей тысячы. ЧАМУ легендарны партызанскі камандзір Герой Савецкага Саюза першы сакратар ЦК КПБ Машэраў П.М. і яго “хросны бацька” Клімаў І.Ф., былы сакратар Вілейскага падпольнага абкама партыі, а ў той час дырэктар Інстытута партыі пры ЦК КПБ, баяліся нават некалькіх слоў – крупіцы! -- праўды?
ЧАМУ баяліся нават крупіцы рэальнай праўды арганізатары партызанскага руху, якія тры гады акупацыі Беларусі немцамі стваралі партызанскія атрады, грамілі нямецкія гарнізоны і пускалі пад адхон эшаланы, не выходзячы з “комфортабельной землянки гостиницы «Москва»”? (Калі і выходзілі, то не далей Садовага кальца – каб атрымаць ордэны-медалі.)

ЧАМУ баяліся нават некалькіх слоў праўды партыйна-камсамольскія агітатары, якіх пасылалі ў тыл немцаў пад аховаю атрадаў НКВД, і якія там змагаліся з ворагам пад аховаю ахоўных брыгад падпольных абкамаў КП(б)Б?
ЧАМУ і сёння, праз 64 гады пасля вайны, дзеці-унукі-праўнукі легендарных партызанскіх каман-дзіраў і партыйна-камсамольскіх арганізатараў-агітатараў баяцца рэальнай праўды вайны?..
ЧАМУ?.. Чаму?.. Чаму…

Пасля таго, як Васіль Быкаў выказаў маразматычную праўду, якую ведалі ўсе, але маўчалі, -- ветэраны вайны прыватызавалі перамогу і ператварылі яе ў кармушку для сябе і сваіх дзяцей, -- проплаченные цэрберы-ад-ідэалогіі і абласканыя ільготамі ветэраны і іх дзеці адрэагавалі штатнай подласцю: “Быков однобоко показывает правду войны – выпячивает её негетивные стороны. А ведь повесть – художественное произведение, потому написанное в ней воспринимается как обобщённая картина всей войны…”

Загінуўшыя Салдаты – доменны шлак, нават горш: на іх магілах – гаражныя кааператывы, спартыўныя пляцоўкі, нават дамы. Іх удовы дажываюць век у хатах-зямлянках: “Они же не воевали!” А дзеці? “Чего они хотят, сволочи? Родина их воспитала, дала образование, их научили профессиям, специальностям, они имеют квартиры… А мы воевали – проливали кровь, потому заслужили льготы…” Ільготы і бясплатныя кватэры сёння ўжо для ўнукаў і праўнукаў ветэранаў вайны. А ўдовы і сіраты Загінуўшых Салдат як не атрымалі нічога, так і не атрымаюць: яны ж не ваявалі. А хто быў пакалечаны, у іх і мізерныя ільготы аднялі. Аднялі ільготы і ў вязняў нямецкіх канцлагераў, нават у быўшых тады дзяцьмі.

Ільготы тых, хто пацярпеў ад вайны болей усіх, каго яна пакалечыла, адняла дзяцінства, забралі тыя, хто атрымаў падарунак ад сваіх загінуўшых таварышаў-аднапалчан – жыццё, “самое дорогое, что есть у человека”. Такая ўдзячнасць ад людзей, якія па Закону Вайны вярнуліся дамоў жывымі, а не “пахаронкамі”. І ад іх дзяцей, што з'явіліся на гэты свет па таму ж Закону Вайны – бо загінулі бацькі і мамы чужых дзяцей. Чужыя дзеці, іх мільёны -- “статистика” вайны. Па Сталіну. І па-сталінску…У краіне, дзе чтут память людаедаў, і да людзей адносяцца адпаведна -- як да продуктов і строительных материалов…

Шаноўны Васіль Уладзіміравіч,
Вы адзін-адзіны з ветэранаў вайны, хто прызнаў і выказаў боль і праўду дзяцей і ўдоў Загінуўшых Салдат. Хай будзе Вам пухам зямля нашай мілай Бацькаўшчыны, хай будзе Вам рай на Тым Свеце…

  Андрэй Караленка,
сын Загінуўшага Салдата,
беларус

Комментарии

Спасибо

Спасибо за статью. Очень помогла. Василь Быкау тот человек которым мы должны гордиться!!!

Отправить комментарий

CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
1 + 8 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
������ ���� Diablo 4 ������ ���� ������� ����� ������ ���� ���������-������ ������ ���� Minecraft ������ ���� Assassin's Creed ������ ���� COD 2 ������������ � ���� � ������� ������� ������� �������� ����-������� ������� � ������� ������� ���� � ������� ������������ ������ ���� GTA 5 ���� 4 The SimsOnline � Minecraft 2 Assassins creed �� ������� COD 2 ������ Need For Speed 6 Grand theft auto london Gta unlimited ��� 5 Sims 4 ����������� �������